Может больше не вглядываться в себя?
Нельзя же всё время себя останавливать!
Можно скончаться на этой хуйне.
Или без неё обрести покой?

Я получил то, что так долго ждал. Не верил, боялся и ждал. Я остался один в этом снежном, обглоданным ветром мире. Не спать, больше уже никогда не спать. Я делаю всё что необходимо. Но я уже опоздал. Блядь! Вас никогда не дождёшься. В подъезде, на улице, в метро, в машине... Страх не давал мне шевелиться. Страх, который всегда приходит после нервных звонков. Как всё здорово получилось. Я как раз сжег последний мост. Как это было больно. Эта сведённая нога... Я как стахановец, который опускался в забой с оркестром и которому, как ребёнку, стало страшно в темноте.

Я не хочу уходить. Почему? Почему я так стараюсь всё испортить? Неужели это чувство так глубоко пустило во мне свои корни, что вырывая его, я расстаюсь с жизнью? Всё кажется бесцветным. Тихо тикают часы. Когда? Когда это называлось счастьем? Когда 24 часа в сутки я был внимательным и нежным? Сейчас. Я хочу быть с тобой. Обнять, прижаться к твоей щеке. Каленым железом я выжигаю своё желание, своё счастье. Зачем? Бессмысленно. Забыть. Всё забыть. Телефонный звонок… Скоро привезут. Да, забыть всё хотя бы на ещё один вечер. В этот момент хочется опять увидеть тебя. Чтобы ты плакала, висела у меня на руках и умоляла остановится, остаться с тобой. Всё это было. Я был согласен. Я закрывал глаза и соглашался. Врал. Потом ещё раз и ещё… Я вижу, как ты идёшь по одной тебе известному маршруту. Нет, тебе не всё равно. Ты просто надеялась, что меня хватит, хватит на всю жизнь. Всё это очередная ошибка. Одна из тех, которыми я разрушаю своё счастье. Ещё один нож в спину. Я должен уйти, но я так не хочу. Кто-то сравнит это с ромашкой – «хочу/не хочу». Я пришёл сюда не играть, не менять что-либо и не оправдываться. Я пришёл сказать, что мне больно. Больно убивать себя. И не из-за этих глупых «Зачем?», «Почему?»… Больно оттого, что я делаю это. Вместе с кишками выдираю из себя любовь.

Опять? Да когда же это закончится? Колото резаные раны на теле, которого раньше не видел, но точно знаешь, где, что находится. Руки там, голова… Как карта по которой тысячи раз возвращался домой. Только холодный ветер гуляет так между костей распятого. Электричество, которое пронзает насквозь ядовитым механическим жалом, обездвиживает язык. Эти строчки как судороги, сжигающие серый порошок высушенного мозга. Что? Что будет дальше? Вы даже представить себе не можете, насколько бывает пуста брюшная полость. Огромное пространство, куда ты просто проваливаешься. Эта чёрная дыра глотает тебя без предупреждения. «Беспомощность» - первое, что приходит на ум, но ещё быстрее страх растворяет душу. Все эти высокие потолки, зелёный кафель и железные столы начинают вращаться, предлагая себя как на конвейере, пытаются убедить тебя в том, что они существуют. Но всё для тебя уже не убедительно так же, как и ты сам. «Безнадёжность» - это то, что начинает тяжело бить откуда-то изнутри в такт биению твоего сердца. Тишина заливает подвал свинцом и сжимает грудь, не давая дышать. Пожалуйста, я не хочу!!!
- Тише, ты мне мешаешь.
Всё это проходит, а пока не прошло шумит беспокойным океаном, кричит на все голоса жадности, испаряясь густым облаком, плывущим затягиваемое очередной пустотой обезображенного тела…

Звуковые рецепторы стимулировали у неё не те участки коры головного мозга, как и все мы, не отдавая себе отчёт, она видела музыку. Если додумывать, это скорее всего было разбитое зеркало, хотя некоторые готовы умереть за то, что это было эхо. Но начнём с самого начала.

Маленькая девочка ебашила всё и знала что так будет, учила слова, а когда это произошло… «Всё испарилось. Растаяло. Опустело.» Это случилось не вдруг, не сразу, но в какой-то момент это произошло. «Как будто всё завернули в чёрную клеёнку, а та всё растворила, как кислота.» Вот именно тогда началась весна и расцвела сакура.

«Мир стал одним большим зеркалом. Все поверхности были лишь выпуклостями цельного искажения. И повсюду носилось эхо, как мысли бороздящие бесконечность лабиринта. Сама же я превратилась в безобразную старуху, всю покрытую ожогами, которые оставлял свет. Яркий, пронизывающий, как северный ветер.»

Память, скорее всего, была изменениями в синапсо-медиаторной системе. Но она точно знала, что застряла в этом коридоре из-за того, что любила и не могла отказаться. Великое зеркало её не отражало, иногда разбивалось и обжигало её светом. «Когда это было совсем близко и души носились между мирами.» Бывало такие пролетали мимо неё и она могла нарушив сон заговорить с ними.

«Глубоко вздохнув чистую энергию – зеркальную пыль, которая мириадами частиц летает в меж зеркальном пространстве. Я приготовилась к крику. Тело пропускало свет и кипело. Наконец-то  этот мудак выпал.» Но не пронёсся мимо как все остальные, а остался висеть в от неё на расстоянии взаимодействия. Потом он описывал её как слепую, потому что как она себя называла, смотря пронизывающим взглядом.

Он считал движение ещё одним измерением в котором он существует. Думал что он - направление. Толок в пыль зеркала и наполнял ей кажущееся существование. Кончилось это тем, что он тоже перестал отражаться и был удалён. Объяснял это как передвижение в направлении «прямо» без искажения движения зеркалами сознания. Всю свою жизнь он посвятил уничтожению иллюзий изначальной реальности, а время считал биением своего сердца.

Она попросила забрать её с собой, а он молча согласился. Теперь, скорее всего, их чёрные кости несутся в самый центр истины.

Играю. Довожу себя до психоза, издеваясь над восприятием. Пытаю и обманываю. Я знаю, чего нельзя знать. И от этого нельзя отказаться. Все мои мысли подчинены этому знанию. Оно состоит в том, как разрушая, быть уверенным, что создаёшь. Это ещё одна боль. Она рождается, когда новые связи прорезают сознание. Когда иллюзии червями прогрызают тупиковые ходы, по которым грохочут горящие составы всё тех же мыслей. Всё теперь раскрашено ложью и останется таким навсегда. Я выбираю помнить об этом, больше никогда не испытывая счастья.

А иногда приходит чувство, что всё это ужасно глупо. И тогда возникает вопрос - "Кто же Я на самом деле?"

Я боюсь. Чувствую, как ползёт, надвигается. Рушится серое небо. Ломается и стекает мутной водой по чужим стёклам. Где-то снаружи. Оставляя меня созерцать и созидать своё одиночество. Всё изменилось. Реальности всё труднее вплетаться в моё существования. Скоро, уже совсем скоро, я начну слышать. И мне придётся бежать. Сойти с ума гораздо интереснее, чем резать вены.

Так и живу, подтверждая существование существ из открытого космоса на последние деньги. Бросая лопаты конфетти на крышку понимания. Заставляю углы вопросами. С удивлённым отвращением смотрю на карусели. Надеюсь, что это, вот-вот, начнёт приносить счастье. И скучающе в это не верю.

Подхожу к койке №4а. Ставлю лоток с использованными шприцами и кровью на дне на угол кровати. Достаю из кармана два шприца. Один с физ раствором, другой с морфином. Накладываю на капельницу зажим и отключаю её от катетера. Она открывает глаза и испуганно смотрит на меня.
- Спите, спите. Всё хорошо.
- Уже пора?
- Вы, какой сон хотите увидеть?
Я промываю катетер физом и набираю кровь, первый сливаю в лоток, второй откладываю.
- Просто хочу поспать, не надо снов, просто поспать.
- Как хотите.
Промываю катетер морфином, подключаю капельницу, забираю зажим, лоток, шприц с кровью и ухожу.
- Спите, спите. Всё хорошо.

Снова болит голова. И я сажусь писать новый пост. Уже тошнит от этих ебаных сигарет. И ещё эта музыка. От электричества шипит мой любимый заплёванный угол сознания. Снова я стою в нём как наказанный ребёнок. Ломаю ногти, пытаясь проковырять дырку в стене.

Падает снег. Огромными хлопьями прилипает к лицу. Над городом искусственный день. Я иду, собирая грязь и избегая неправильные слова. Их так много, что кажется, как будто, я вычерпал всю воду из своей одинокой лодки, и она вот-вот улетит. А я всё ещё здесь и иду, иду, потому что мама ругает меня, когда я царапаю обои и приходится останавливаться, тормозить. Ещё одна сигарета, и ещё одна, чтоб, блядь, размазало. Прохожие. Их нат. Вообще нет людей, только свет в окнах.
Как же, блядь, холодно!!! Как всегда...

Я больше ничего не вижу. Нет, я не ослеп. Просто теперь я пустой, пустота плотно обтянутая кожей. Я выпил себя до дна. Сожрал свою душу. Теперь я - никто. Думаете громко сказано? Хотите проверить? Я не отвечаю на вопросы, я их считаю. Пора прекратить эту комедию. Я больше не смеюсь. Мне надоело читать, не идет, тяжело написано. Ну не получается у меня нравиться. Знаете ответы? Я тоже.
Остаюсь.

!!!!!!!!!!!!!!!!!!! МЫ СПАЛИЛИ ЭТОТ МИР !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

В океане, в синем море
Целый день гремит гроза.
Словно ад из недр глубоких
Вдруг поднялся в небеса.
Никого в аду огромном,
Коме лодочки одной,
В ней рыбак тихонько спорит
С распроклятою грозой.
Но вот волны расшатнулись,
Лодка вниз,
Они сомкнулись.
И умолкла тут гроза,
Видно жертва ей нужна.

Не судите строго, в шестом классе написал)

беру ручку
беру лист
Чёж прёт так?
заебись...
белый лист
синяя ручка
всё расплывается
уже восьмая строчка
Чего я хотел?
Зачем я это сделал?
От кого убегал?
Куда бегу?
вот блядь
настрой пропал
Ах да!
ещё один день
точнее вечер
гудит попсово системник
готично так - одиночество
заебало всё - вены
тупые проводники
душа снова и снова
циркулирует сука
мечется в клетке
качаюсь на стуле
осталось только слюну пустить
Зачем все эти связи?
логические цепочки
если захочешь
если поверишь
увидишь
только не ори
пускай сами попробуют

я убил человека
я не мог по другому
он страдал
ему оставались считанные часы
я убил человека!
я хочу, чтобы меня разорвали на куски

Моё тело, всё заполненное мной пространство, миллиарды молекул идентифицируемые мной определённым сочетанием звуковых волн – я двигался, перемещался, рассекая объём вселенной. Свет нескончаемым потоком выжигал поверхности. Химические реакции чувств разъедали меня изнутри. Всё погружалось в вязкость невесомости. Перегрузки волнами проходили сквозь подсознание, оставляя следы жестокости и извращений на мыслительном процессе. Вокруг меня кружили тысячи организмов, таких хрупких, что любая неосторожная мысль способна была их разрушить. Эти видения материальной плотности подплывали ко мне и пытались передать некие аморфные сгустки информации, но вакуум не лучший проводник и они это сами понимали, отклоняясь от курса, ища новые пути к полному исчезновению. Свобода и хаос царил в этом мире испокон веков, и все эти глупые смысловые конструкции ничуть этому не мешали, лишь дополняя общую атмосферу.